Экологические проблемы лесов таежной зоны Европейской России

Экологические проблемы лесов таежной зоны
Европейской России

Обращенное за последнее время внимание на лесные богатства русского Севера Европейской России породило различные мнения. В то время, как одни утверждают, что богатства эти неисчерпаемы, другие придерживаются обратного мнения, а именно, что богатства эти не неисчерпаемы, а, напротив, исчерпаны уже в достаточной степени, и что наступило время озаботиться не столько изысканием средств к дальнейшему расширению использования этих богатств, сколько к сохранению и удержанию их для будущих поколений.

Лесничий Егоров, 1915.

Экологические проблемы лесов таежной зоны Европейской России сложны и многообразны. Важнейшей проблемой (причем не только экологической, но и экономической, и социальной), уже более столетия волнующей многих специалистов в области лесопользования и управления лесами, затрагивающей интересы всех без исключения групп и слоев населения, вне всякого сомнения, является проблема истощения лесных ресурсов Европейского Севера России. Безусловно, не может не возникнуть вопрос - если уже сто лет назад кто-то (пусть даже сами лесничие, управлявшие северными лесами, и другие специалисты лесного хозяйства) говорили об истощении северных лесов, и сейчас продолжают говорить о том же, а леса все рубят, и рубят, и они все никак не кончаются - не является ли проблема истощения северных лесов надуманной? Ведь вроде бы известно, что лес - ресурс возобновимый: его срубишь, а он - вновь вырастет; снова срубишь - он снова вырастет. Это, конечно, так: срубишь - вырастет. Вопрос лишь в том, какой лес вырастет и когда. И вся история лесопользования в северных российских лесах показывает, что далеко не всегда вырастает тот лес, который хотелось бы видеть, и далеко не в те сроки, которые ему "отведены" для вырастания.

Когда в начале нашего столетия впервые был поднят вопрос об истощении лесных богатств Европейского Севера России, сам этот Север представлял собой безбрежное море тайги - огромные лесные массивы, в которые были вкраплены относительно небольшие по площади клочки заселенной и интенсивно используемой человеком территории. Лесоводы, говорившие об истощении лесных богатств Севера, вовсе не имели в виду то, что тайга кончается и превращается в безлесные пространства. Речь шла о резком ухудшении качества северных российских лесов. Особое беспокойство лесничих в то время вызывало истощение запасов ценной по тем временам древесины - крупных, не имеющих дефектов деревьев сосны и ели (в первую очередь знаменитой "беломорской сосны", бесспорно лидировавшей на всех европейских лесных рынках того времени). Беспорядочные выборочные рубки XIX столетия вместе с сопутствовавшими им пожарами привели к постепенному превращению ранее здоровых, образованных в значительной степени крупными старыми деревьями, северных лесов в тонкомерные, с большим количеством поврежденных и малопродуктивных деревьев (не заготавливавшихся промышленниками). Запасы той древесины, которая считалась ценной в то время и от которой зависело экономическое благополучия промышленников и большой части населения Севера, в значительной степени истощились; большинство лесозаводов было вынуждено перейти на использование более тонких, а часто и дефектных деревьев; многие предприятия закрылись, превратившись в нерентабельные за счет вынужденного перехода на обработку менее ценных лесных материалов. Таким образом, истощились именно ценные по тем временам леса (а тогда ценность леса определялась в первую очередь способностью этого леса приносить доход, поддерживать экономическое благополучие населения Севера).

В тридцатые годы, однако, лесозаготовительная деятельность на Севере резко увеличилась; заготовка древесины по объему превысила максимальный уровень начала века. Что же произошло - неужели за тридцать лет истощенные запасы древесины полностью восстановились? Безусловно, нет. Просто произошло резкое изменение структуры спроса на древесину - потребовались большие количества тонкомерной древесины существенно меньшего качества, чем ранее (балансов - древесины для целлюлозно-бумажного производства, железнодорожных шпал, рудничной стойки, дров для промышленных предприятий). Одновременно с этим резко изменилась технология лесозаготовок - на смену низкоинтенсивным выборочным рубкам, при которых заготавливались только лучшие деревья в лучших, часто очень удаленных, лесах, пришли сплошные рубки в лесах, расположенных поблизости от транспортных путей и мест потребления древесины. Кроме того, были отменены многие ограничения на способы, сроки и объемы заготовки древесины; количество заготавливаемой древесины стало определяться лишь техническими возможностями заготовителей.

Такая система хозяйства, сопровождавшаяся наступлением сплошного фронта лесозаготовок на массивы тайги, ранее знавшие лишь выборочные рубки, сохранилась до наших дней (рис. 3). При этой системе хозяйства уже не просто ухудшалось качество лесов - естественные хвойные леса исчезали, уступая место массивам заболачивавшихся и эродированных вырубок, постепенно превращавшихся в массивы вторичных березово-осиновых лесов. Надо сказать, что некоторые меры по восстановлению ценных хвойных лесов предпринимались - к сожалению, главным образом на бумаге. Большинство же вырубок оставались предоставленными сами себе - оставлялись под "естественное заращивание" чем придется. Как правило, заращивались эти вырубки довольно малоценными с хозяйственной точки зрения лесами, большинство из которых в ближайшие десятилетия не сможет быть вновь вовлечено в хозяйственное использование. Более того: сеть дорог, создававшаяся при "освоении" таежных массивов, обычно рассчитывалась на очень короткий - не более 10 лет - срок эксплуатации; в результате многие мелкие фрагменты исходных хвойных лесов, оставленные среди массивов вырубок в силу разных причин (а на такие остававшиеся участки в среднем приходилось около 15-20% общей площади вырубленных территорий), оказались недоступными для лесопользователей после разрушения временной дорожной сети. Все вместе это привело к тому, что при наличии большого количества лесов на Севере, доступных для промышленного освоения и имеющих большую хозяйственную ценность лесов осталось очень мало. Практически, большинство лесозаготовителей дорубает сейчас последние остатки естественной тайги, сохранившиеся в наиболее удаленных и ранее труднодоступных участках.

Таким образом, сейчас вновь идет речь об истощении тех лесных ресурсов, которые могут быть использованы при современной системе хозяйствования, которые могут поддержать экономическое благополучие населения Европейского Севера России. Относительно малоценных с хозяйственной точки зрения молодых вторичных лесов, сформировавшихся на вырубках 30-х - 80-х годов, конечно, много. Довольно много и мелких фрагментов естественных лесов, оставшихся среди сплошных массивов вырубок вдали от дорог; однако, и эти леса для промышленников не очень ценны, поскольку фактически для их использования необходимо создавать новую весьма разветвленную дорожную сеть. А вот исключительно ценных массивов естественных, коренных лесов (наиболее привлекательных для лесопромышленников, но в то же время являющихся последним убежищем естественного таежного биологического разнообразия, последними территориями, где сохранились чистейшие таежные реки и озера, последними островками многовековой культуры таежного населения Севера) осталось очень мало. Именно это и называется истощением северных лесов - леса вроде бы много, но наиболее ценные как с хозяйственной, так и с природной точек зрения леса кончаются.

Второй важнейшей проблемой является малая площадь и нерациональное размещение особо охраняемых природных территорий (ООПТ), значительное количество фиктивных, реально не существующих ООПТ. К числу принципиальных недостатков современной системы особо охраняемых природных территорий севера Европейской России можно отнести следующие:

1. Малая представленность крупных таежных массивов, способных к длительному устойчивому самоподдержанию и независимых от неблагоприятных внешних воздействий. Подавляющее большинство особо охраняемых природных территорий представлено относительно небольшими (до 10 тыс. га) природными массивами. Входящих в систему ООПТ гарантированно устойчивых массивов, включающих в себя целые водосборные бассейны малых и средних рек или крупные водоразделы, имеющих достаточную для безусловного самоподдержания и выживания подавляющего большинства представленных популяций растений и животных площадь (от 100-150 тысяч до 1-1.5 миллионов гектаров) крайне мало и явно недостаточно для того, чтобы сформировать устойчивый экологический каркас северных регионов.

2. Недостаточная представленность в ООПТ естественных, мало затронутых деятельностью человека, лесных экосистем. Подавляющее большинство ООПТ как федерального, так и регионального уровней включают в себя преимущественно вторичные леса, уже пройденные интенсивной хозяйственной деятельностью. В то же время крупные, часто уникальные, массивы естественных лесных экосистем не имеют никакой степени защиты и относятся к эксплуатационному фонду наравне с прочими "перестойными" лесами.

3. Бессистемная организация особо охраняемых природных территорий, отсутствие единой межрегиональной политики создания сетей ООПТ. К сожалению, в большинстве регионов до настоящего времени отсутствуют сколько-нибудь проработанные перспективные планы организации систем особо охраняемых природных территорий с учетом реальной современной экологической ситуации. Спроектированные отдельными ведомствами ООПТ (например, охотничьи заказники) часто предусматривают сохранение какого-либо одного компонента природных экосистем, игнорируя необходимость сохранения остальных. Межрегиональная координация создания систем ООПТ до настоящего времени практически отсутствует.

4. Слабость действующего законодательства в области организации и функционирования ООПТ, допускающего временные особо охраняемые природные территории (т.е. предусматривающие временное сохранение природы) и фиктивные ООПТ (т.е. ООПТ, режим которых не предусматривает реальных ограничений хозяйственной деятельности). Важной проблемой является также сложность процедуры организации новых ООПТ и резервирования территории на период этой организации.

5. Отсутствие объективной информации, доступной независимым экспертам, специалистам в области охраны природы и широким слоям населения, о состоянии систем особо охраняемых природных территорий в пределах отдельных регионов или в целом севера Европейской России. В подавляющем большинстве случаев информация о состоянии систем особо охраняемых природных территорий, публикуемая в официальных отчетных материалах и распространяемая по средствам массовой информации, содержит лишь обобщенные показатели, маскирующие ряд существующих проблем, а часто и принципиально искажающие общую картину. Нередко за особо охраняемые природные территории выдаются вообще все леса первой группы (см. далее), и тогда в качестве "успокаивающих" материалов в прессе появляется информация о 22% (от общей площади республики) особо охраняемых природных территорий в Карелии или 50% ООПТ в Коми. Подобный подход может рассматриваться только как умышленное искажение информации: значительная часть лесов первой группы вообще является интенсивно эксплуатируемыми лесами, часто с преобладанием сплошных рубок; ведомственный же характер ограничений не обеспечивает необходимого уровня охраны никаких лесов первой группы. Площадь реальных постоянных ООПТ, организованных в соответствии с действующим законодательством и имеющих реальный природоохранный режим, по Европейскому Северу России составляет лишь около 3% от всей территории.

К сожалению, истощительным лесопользованием и недостаточно развитой системой особо охраняемых природных территорий экологические проблемы таежного Севера отнюдь не исчерпываются. К числу важных "лесных" экологических проблем, связанных с лесопользованием, землепользованием и управлением лесами Европейского Севера России, можно отнести следующие:

• быстрое уничтожение массивов естественной тайги, являющихся последними территориями, где сохраняется естественное таежное биологическое разнообразие и многие другие элементы естественных таежных ландшафтов;
• отсутствие эффективной лесной охраны, и, как следствие, большое количество лесных пожаров, уничтожающих в таежных лесах Севера ежегодно значительные площади лесов;
• эрозию и заболачивание вырубок, связанные с большим размером вырубаемых площадей, применением тяжелой лесозаготовительной техники, отсутствием мер по эффективному лесовосстановлению;
• засорение рек, использовавшихся в прошлом для сплава древесины, утонувшими бревнами и другими древесными отходами;
• уничтожение значительной части лесов вдоль берегов таежных рек, и в результате - эрозию склонов речных долин, загрязнение вод смываемой с лесосек почвой, изменение водного режима рек и озер;
• резкое сокращение биологического разнообразия многих таежных территорий, сокращение численности многих видов растений и животных, в результате интенсивных рубок оказавшихся на грани уничтожения;
• многократное сокращение численности многих охотничье-промысловых видов животных;
• фрагментацию крупных массивов дикой природы на множество мелких частей, разделенных дорогами, населенными пунктами, различными линиями коммуникаций, и в результате - нарушение естественных путей миграций многих видов животных, нарушение целостности популяций и снижение их жизнеспособности;
• загрязнение больших таежных территорий свалками промышленных отходов, токсическими (например, при падении нижних ступеней запускаемых ракет) и радиоактивными отходами.

А.Ю.Ярошенко